Захар Прилепин, уже набивший руку в составлении литературных компиляций, собрал своих "ровесников" по перу — писателей, дебютировавших и получивших кто большую, кто меньшую известность в нулевые годы. Обложка оформлена изображением уходящей купюры, бумажной десятки, которой в скором будущем в обороте не останется совсем.
Открывает книгу повесть Сергея Самсонова "Одиннадцать". Традиции военной и патриотической прозы живы, и еще как. Тут тебе и пафосный эпический размах, и взгляд с позиции маленького человека войны (в начале), и ужасы лагерного расчеловечивания. И кроваво-гранитный эпос "Вставай, страна огромная", и заряд немудреной ксенофобии а-ля Илья Убей немца Эренбург, и кошмары "Архипелага ГУЛАГ".
Своеобразный, "сказительный" стиль, в котором автор описывает и военные, и футбольные сражения, наверняка придется по вкусу кому-то (но не нам), а найти аналоги ему и источники, откуда он мог быть почерпнут, лучше получится у тех, кто знаком с наследием советской вообще и советской военной в частности прозы больше нашего.
Сюжет так и просится на экран. При соответствующей переработке из "Одиннадцати" получится превосходный, захватывающий сценарий любому Голливуду на зависть. Вон Спилберг только что "замиксовал" "Ковбоев и пришельцев" в одном кино-флаконе, синтез самурайского боевика и вестерна известен уже лет 40. Постмодерн — все смешивают со всем. А слабо сварганить синтез военной и спортивной драм? Самсонову не слабо.
Тем более что соответствие соц(гос?)заказу налицо.
"Креативщики" культа Победы, по идее, должны вцепиться в это произведение руками и ногами — вот он, молодой патриотизм, настоящий, неказенный, не чета каким-нибудь "Мы из будущего".
В общем, киношники, не проморгайте.
Патриотизм у Самсонова очень "хтонический", "почвенный", без затей. Нутряное "враги сожгли родную хату", "с мечом к нам пришли". Вопросы есть? Вопросов нет. Натур продукт.
В рассказе Ильдара Абузярова речь тоже идет о вещах, в общем-то, простых и естественных: похмелье, рвота, влюбленность, поедание сладкого меда и наконец признание возлюбленной в том, как приятно ей было сидеть на уже нагретом кем-то унитазе. Именно это не самое аппетитное откровение почему-то окончательно и уже намертво "влюбляет" протагониста в случайно встреченную перепившую красавицу. Все это оформлено и инкрустировано витиеватой суфийской поэтикой и, так сказать, исламским любовным лиризмом. Но как это часто бывает с "тонкими делами Востока", внешне изощренная форма служит фасадом для довольно немудреного содержания.
Прилепин передает еще один привет из мира "Греха", мира деревенского житья-бытья, подростковой гиперсексуальности и пацанских разборок. И тут без вопросов. Натуральнее и естественнее некуда.
Жестоковыйный жилистый человек Рубанов пишет о юности, пришедшейся на начало страшных 1990-х. И о тюрьме-матушке. Все жестко, реально, конкретно.
Садулаев — о войне. Вопросы?.. Нет.
Елизаров — об армейском госпитале. Садистская эстетизация дедовщины. Это не шутка. Почитайте, убедитесь.
Незадачливый узник молдавской "гэбни" Багиров прочел бы все это с удовольствием, можно не сомневаться.
Они одной крови, четкие пацаны, которые выжили в девяностые и пожили в нулевые, когда самым ходовым эпитетом эпохи стало слово "жесткий", столь же повсеместное, что и линялая десятка.
Выбиваются из этого ряда еще не заматеревший как следует Шаргунов, Гуцко с его этюдом на тему кризиса среднего возраста, схлопывающегося "окна возможностей" и растрачиваемой впустую жизни (но и тут агрессия: протагонист-неудачник срывает зло на своем ребенке) и трагикомический рассказ Романа Сенчина.
Запредельный уровень агрессивности текстов сборника, упрямой и угрюмой "пацанячьей" "бычки" отражен и в фотопортретах авторов, собранных на обороте обложки. И сделано это, вне всяких сомнений, целенаправленно, потому что, как свидетельствуют поисковые системы Интернета, у каждого из них есть и более мягкие, "дружелюбные" снимки.
Но отобраны для "Десятки" именно их "морды лица" самого криминального типа. С такими минами, надо думать, приезжают на разборки. Не улыбается ни один. Они отчетливо напоминают недавнюю бессмысленно-агрессивную рекламную кампанию одного миллиардера, чья политическая карьера закончилась так же неожиданно, молниеносно и непонятно, как и началась. Как там было на этих щитах? "Правда в силе, братуха. Кто сильнее, тот и прав". Во-во, именно.
В самом деле, ну какие тут могут быть вопросы?
Редакция благодарна магазину "Фаланстер", предоставившему книгу "Десятка"
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
