По-плохому

Когда мы были в Сирии в октябре прошлого года, тамошние протесты еще оставались в основном мирными. Наш русскоговорящий добрый знакомый, сидя с нами в жилище бедуинов, в поселение которых он "вписал" нас на три дня, выражал восхищение египетской революцией. "Это впервые в истории такое, чтобы мирно удалось", - говорил нам этот медик со своим арабским акцентом. Не могу точно сказать, имел ли он в виду общемировой опыт (и тогда он ошибался) или только историю арабского мира, что более вероятно. А потом с сожалением добавил, что, судя по всему, в Сирии мирно не получится и, видимо, их ждет "ливийский вариант". Асад уперся и не хочет уходить "по-хорошему".

То есть кровь-то там лилась и тогда, каждую пятницу, повторюсь, убивали по 20–30 демонстрантов минимум. Однако, как нам рассказывали и насколько можно было понять даже из официальных сообщений, если в тот период и случалось применение оружия со стороны противников режима, то это были некие отдельные эпизоды.

Настоящая гражданская война началась уже где-то месяца через два после того, как мы покинули страну. Тогда оппозиция начала отвечать огнем на огонь и в информационных сообщениях возникла Свободная армия Сирии. В Алеппо, крупнейшем городе страны, недавно произошел серьезный теракт: два взрыва, десятки убитых. Когда мы проводили время там в середине октября, город был совершенно спокоен, по крайней мере внешне. Во всяком случае, ни о каком кровопролитии и речи не было.

Щедрая "социалка" Каддафи стала притчей во языцех. Понятно, что свою щедрость он изливал на подданных не по доброте душевной. Или не только по ней. Объяснение очень простое: Каддафи было некуда бежать. Он был намертво прикован к почве, зависел от нее и потому не скупился на бюджетные щедроты. Укреплял сук, на котором сидел.

Асад совершенно в другом положении. Испания, Турция наперебой предлагают ему пристанище и гарантируют безопасность – только уйди. Я не могу сравнивать уровни жизни в Сирии и Ливии, в последней я не был. Но из того, что мы видели своими глазами, и со слов сирийцев, сказанных нам, ясно, что ни о каких щедротах, сопоставимых по цифрам с теми, которые приводят, когда говорят о социальной политике Каддафи, там речи не идет.

Я вспоминаю город Сукна в пустыне: 20 тысяч населения, стаи грязных, оборванных, диких детей, джипы Chevrolet середины 1980-х с ржавыми рамами, пыльные лавки, где только крупы, консервы, галеты и прочий сухпаек длительного хранения. Города и деревни, от 70 до 90 процентов (!) уроженцев которых уехали на заработки в богатые страны Аравийского полуострова. Если в ливийском перевороте фактор бедности и социального недовольства не играл, по общему мнению, первостепенной роли, то в Сирии он стоит со всей остротой. Деньги от сирийской нефти до "земли", до населения практически не доходят, а если и доходят, то только в объемах "чтобы ноги не протянули". Знакомо, не правда ли?

Башар Асад, сын своего отца, получивший власть по наследству, человек со слабым подбородком, отнюдь не производит впечатление героя, готового принять смерть в бою, как Муаммар Каддафи. Его упрямство объясняется не его личными качествами и не безвыходностью его положения (как было, опять-таки, у революционного полковника), а как раз наоборот, тем, что он поставил на кон отнюдь не все. Россия поможет, Китай прикроет, то, се, может, братья-арабы совсем не сдадут… Он еще поупирается. Сейчас есть признаки того, что уже в обозримом будущем выяснится, к чему это приведет и чем завершится.

Антон Семикин